(1—5) Є такі тихі затінені місцинки поміж густою травою, торішнім листям чи просто на землі — місцинки, помережані стежками. Треба низько-низько нахилитись або лягти на живіт, щоб побачити шляхи маленьких істот. Кожна така стежечка веде до крихітної нірки, скрученого з листочка будиночка, під камінчик чи суху гілку. Інколи ці шляхи позначені сріблистим слизом, помережані павутинням. читать дальше (6—11) Маленький народ має свої звичаї й подорожує не дуже далеко. Його шляхи ведуть по стовбуру дерева в пошуках солодкого соку чи просто щоб відпочити на зігрітому сонцем листку, погойдатися. Як же добре, напевно, колисатися на м’якому пахучому листі! Навіть упасти не боляче, коли ти можеш на льоту прикріпитися міцною надійною павутинкою. Комахи тонше відчувають тяжіння землі, сонце, вологість.
(12—16) Ясного дня маленькі істоти метушаться, латають свої хатки, чистять нірки, пильнують, чи добре закутані дітки. Усі шість лапок прудко бігають. І, певно ж, вони якось спілкуються між собою, як ото в селі сусіди перегукуються через пліт. І не чинять одне одному кривди. А похмурого чи дощового дня сплять у своїх домівках.
(17—20) Очима, утомленими від телевізора, книг чи облич інших людей, не побачиш, як самовіддано бореться кожна істота за життя, захищає своє потомство. Комахи не хочуть нищення й хаосу на власній землі від більших, сильніших істот, а ті просто не відають, що роблять.
(21—23) Треба мати дуже добрий зір. Мало хто з людей здатний бачити. Коли зранку протираєш очі, несвідомо хочеш побачити все краще. Але для цього треба любити.
(24—26) Кожна наша, навіть ненавмисна, поява загрозлива й небезпечна для маленького, хоча й незліченного народу. Ми ніколи не пройдемо їхніми шляхами. Ми надто грубі й великі для цього і не повинні втручатися.
(27—29) Уявімо на мить, що існують інші істоти, які дивляться на нас, як на комах. Наша метушня видається їм позбавленою сенсу. Вони не зможуть пройти нашими шляхами й оцінити духовну велич, якщо вона в нас є.
(30—34) Ми будуємо житла, добуваємо харч, залатуємо діри власного існування, боронимося самі й оберігаємо дітей. І попри все маємо час, щоб відчути себе беззахисними. І тому, щоб захиститися, шукаємо Бога. А що, коли він ставиться до нас, як ми до комах? Але, перемігши страх, ми уявляємо його подібним до нас, тільки в стократ кращим і досконалішим.
(35—37) Дивно бути людиною — такою чужою для всіх істотою. Хіба це щастя бути людиною? Щастя — просто бути в злагоді, хай ти дерево, травинка, жабка чи цвіркун. Ми нікуди не йдемо, ми просто тікаємо.
(40—44) Дуже важко жити серед людей. Вони постійно нагадують про існування часу, хоча це фікція нашого штучного світу. Він примушує нас вірити, що обов’язково треба розбиватися до крові, щоб подолати стіну й потрапити в сад. Але знайти в собі злагоду краще, ніж страждати; підкоритися законам космосу легше, ніж суспільним.
(45—49) Дитинство, розквіт, старість — це не дія часу, а стан душі, її різні обличчя. Ніби гра. Дитина бавиться в дорослу або немовля, приміряючи, що краще до лиця: інфантильність чи відповідальність. Згодом дорослі навчають її того, що вміють самі, — автоматизму. Якби не це, ми б не шукали крихітку знання, не сиділи б розгублено над цією мізерією.
(50, 51) Як усе-таки добре не бути людиною. Важко знайти більш неприродну істоту.
A Woman Waits For Me... A Woman waits for me — she contains all, nothing is lacking, Yet all were lacking, if sex were lacking, or if the moisture of the right man were lacking.
Sex contains all, Bodies, Souls, meanings, proofs, purities, delicacies, results, promulgations, Songs, commands, health, pride, the maternal mystery, the seminal milk; All hopes, benefactions, bestowals, All the passions, loves, beauties, delights of the earth, All the governments, judges, gods, follow’d persons of the earth, These are contain’d in sex, as parts of itself, and justifications of itself.
Without shame the man I like knows and avows the deliciousness of his sex, Without shame the woman I like knows and avows hers.
Now I will dismiss myself from impassive women, I will go stay with her who waits for me, and with those women that are warm-blooded and sufficient for me; I see that they understand me, and do not deny me; I see that they are worthy of me — I will be the robust husband of those women.
They are not one jot less than I am, They are tann’d in the face by shining suns and blowing winds, Their flesh has the old divine suppleness and strength, They know how to swim, row, ride, wrestle, shoot, run, strike, retreat, advance, resist, defend themselves, They are ultimate in their own right — they are calm, clear, well-possess’d of themselves.
I draw you close to me, you women! I cannot let you go, I would do you good, I am for you, and you are for me, not only for our own sake, but for others’ sakes; Envelop’d in you sleep greater heroes and bards, They refuse to awake at the touch of any man but me.
It is I, you women — I make my way, I am stern, acrid, large, undissuadable — but I love you, I do not hurt you any more than is necessary for you, I pour the stuff to start sons and daughters fit for These States — I press with slow rude muscle, I brace myself effectually — I listen to no entreaties, I dare not withdraw till I deposit what has so long accumulated within me.
Through you I drain the pent-up rivers of myself, In you I wrap a thousand onward years, On you I graft the grafts of the best-beloved of me and America, The drops I distil upon you shall grow fierce and athletic girls, new artists, musicians, and singers, The babes I beget upon you are to beget babes in their turn, I shall demand perfect men and women out of my love-spendings, I shall expect them to interpenetrate with others, as I and you interpenetrate now, I shall count on the fruits of the gushing showers of them, as I count on the fruits of the gushing showers I give now, I shall look for loving crops from the birth, life, death, immortality, I plant so lovingly now.
So here are you, and here am I, Where we may thank our gods to be; Above the earth, beneath the sky, Naked souls alive and free. The autumn wind goes rustling by And stirs the stubble at our feet; Out of the west it whispering blows, Stops to caress and onward goes, Bringing its earthy odours sweet. See with what pride the setting sun Kinglike in gold and purple dies, And like a robe of rainbow spun Tinges the earth with shades divine. That mystic light is in your eyes And ever in your heart will shine.
читать дальше Вы поднялись из позабытых снов, Замшелые готические стены, Жемчужины далёких островов В оправе задыхающейся пены, Жюльверновские южные моря, Затерянные в них архипелаги, Литая марсианская заря — Стоцветные полощущие флаги. И дальше, дальше… Звёздные пути, Буруны, астероидные рифы. Ракете нашей нелегко идти — Кружатся хищно метеоры-грифы. Звезда чужая, встречу напророчь! Рассыпь зари алеющие всходы. …А даль черней, пронзительнее ночь, И только, как свеча, сгорают годы. Тускнеет солнца стёршийся пятак — Встаёт другое и лучами будит… Всё это будет. Может быть, не так, Наверное, не так — но это будет! Недаром рвутся в космос корабли, Недаром сны таинственные снятся. Мир ощутил биение Земли И вновь обрёл способность изумляться.
читать ..... все важные фразы должны быть тихими, все фото с родными всегда не резкие. самые странные люди всегда великие, а причины для счастья всегда не веские. самое честное слышишь на кухне ночью, ведь если о чувствах - не по телефону, а если уж плакать, так выть по-волчьи, чтоб тоскливым эхом на полрайона. любимые песни - все хриплым голосом, все стихи любимые - неизвестные. все наглые люди всегда ничтожества, а все близкие люди всегда не местные. все важные встречи всегда случайные. самые верные подданные - предатели, цирковые клоуны - все печальные, а упрямые скептики - все мечтатели. если дом уютный - не замок точно, а квартирка старенькая в Одессе. если с кем связаться - навеки, прочно. пусть сейчас не так всё, но ты надейся. да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся, если уж менять, так всю жизнь по-новому. то, что самое важное, не забудется, гениальные мысли всегда бредовые. кто ненужных вычеркнул, те свободные, нужно отпускать, с кем вы слишком разные. ведь, если настроение не новогоднее, значит точно не с теми празднуешь.
Шаганэ ты моя, Шаганэ! Потому, что я с севера, что ли, Я готов рассказать тебе поле, Про волнистую рожь при луне. Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Потому, что я с севера, что ли, Что луна там огромней в сто раз, Как бы ни был красив Шираз, Он не лучше рязанских раздолий. Потому, что я с севера, что ли.
Я готов рассказать тебе поле, Эти волосы взял я у ржи, Если хочешь, на палец вяжи — Я нисколько не чувствую боли. Я готов рассказать тебе поле.
Про волнистую рожь при луне По кудрям ты моим догадайся. Дорогая, шути, улыбайся, Не буди только память во мне Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ! Там, на севере, девушка тоже, На тебя она страшно похожа, Может, думает обо мне... Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Зачем, думаю, мне любить-то тебя, далекую - ты где-то там, а я тут. Зачем, думаю, мне сохнуть по тебе - ты там с кем-то, а я тут без тебя. К чему, думаю, мне мучиться - разлюблю-ка я тебя, и дело с концом.
И я тебя разлюбил.
Целый день я не любил тебя ни капельки. Целый день я ходил мрачный и свободный, свободный и несчастный, несчастный и опустошенный, опустошенный и озлобленный, на кого - неизвестно.
Целый день я ходил страшно гордый тем, что тебя разлюбил, разлюбил так храбро, так храбро и решительно, так решительно и бесповоротно.
Целый день я ходил и чуть не плакал - все-таки жалко было, что я тебя разлюбил, что ни говори, а жалко. Но вечером я снова влюбился в тебя, влюбился до беспамятства. И теперь я люблю тебя свежей, острой, совершенно новой любовью.
"Do not let your fire go out, spark by irreplaceable spark in the hopeless swamps of the not quite, the not yet, and the not at all. Do not let the hero in your soul perish in lonely frustration for the life you deserved and have never been able to reach. The world you desire can be won. It exists. It is real. It is possible. It is yours."
"The stories you tell yourself to fall asleep, those fantasies, those are a good place to start when looking for a metaphor for a personal issue. Also, the first moment you’re awake, that’s a great time for ideas to just pop into your head. In this almost-awake state, inspiration and clean connections just seem to happen. Mid-day, you might try taking a shower. That’s always good for relaxing your mind to a near dream-state. Great ideas happen while washing dishes, too. Stephen King writes in the shower. Katherine Dunn writes while swimming laps. Like sleeping, these tasks seem to allow… something… to happen. So it helps to keep a notepad beside the bed, and in the bathroom. Also, long, boring car drives – without the radio playing – are good for creating this same kind of “trance” that allows ideas to form."
"So many people live within unhappy circumstances and yet will not take the initiative to change their situation because they are conditioned to a life of security, conformity, and conservatism, all of which may appear to give one peace of mind, but in reality nothing is more damaging to the adventurous spirit within a man than a secure future. The very basic core of a man’s living spirit is his passion for adventure. The joy of life comes from our encounters with new experiences, and hence there is no greater joy than to have an endlessly changing horizon, for each day to have a new and different sun."
"Там родился я. Но к чему утверждать, будто я не жил прежде, будто душа не имеет предыдущего существования! Вы это отрицаете? Я не стану с вами спорить. Сам я в этом убежден, других же убеждать не хочу. Однако ведь есть воспоминание о воздушных образах, о духовных, исполненных бесконечного смысла глазах, о звуках, гармоничных и все-таки печальных; воспоминание, которого нельзя прогнать, воспоминание, подобное тени, смутное, изменчивое, неопределенное, зыбкое - подобное тени еще и в том, что от него нельзя избавиться, пока не затмится солнечный свет моего рассудка."